Проект реализуется с использованием гранта Президента Российской Федерации

Александр Скворцов
Александр Васильевич Скворцов. Графика. К столетию со дня рождения: Каталог выставки. Саратов – 1994 (2001)

Александр Васильевич Скворцов. Графика. К столетию со дня рождения: Каталог выставки. Саратов – 1994 (2001)

Министерство культуры Российской Федерации Саратовский государственный художественный музей имени А. Н. Радищева

 

Александр Васильевич Скворцов

1894-1964

ГРАФИКА

 

Саратов 2001

 

Александр Васильевич Скворцов. Графика. К столетию со дня рождения: Каталог выставки. Саратов, 1994. – Саратов: СГХМ имени А. Н. Радищева. 2001. – 40 с.

ISBN 5-94370-002-1

 

Составитель каталога М.И. Боровская

Автор вступительной статьи Е. И. Водонос

Фотограф В.Л. Ефимкин

Ответственный за выпуск – генеральный директор Саратовского государственного художественного музея имени А. Н. Радищева Т.В. Гродскова

 

Выставка произведений Александра Васильевича Скворцова (1994-1964) в Саратовском государственном художественном музее, посвященная столетию со дня рождения художника, – третья персональная выставка этого замечательного мастера гравюры. И все они были посмертными. При жизни художника состоялось только два однодневных просмотра в офортной студии И. Нивинского с разрывом в десятилетие – в 1937 и 1947 годах. Они показали высокий уровень мастерства саратовского художника, позволили ему увидеть свои работы как бы со стороны, выслушать замечания и советы коллег и критиков. Но выхода к широкому зрителю они дать, естественно, не могли.

Серьезными специалистами и настоящими любителями гравюры А. В. Сворцов был замечен еще в 20-е годы.

Он состоял в переписке с прославленными граверами, искусствоведами, специализирующимися по графике, собирателями экслибрисов, с музейными работниками. С середины 20-х годов он частый участник местных, столичных и международных графических выставок, и работы его удостаивались лаконичных, но, как правило, одобрительных откликов. Однако подлинной популярности и сопутствующих ей благ он так и не дождался.

Незадолго до смерти Скворцова появился ряд коротких публикаций о его творчестве, связанных с успехом его гравюры «Тихое утро» на Брюссельской международной выставке 1958 года. Отзывы своим рекламно-популяризаторским тоном раздражали художника: «Я никогда не считал и не считаю себя чародеем или кудесником и не хотел бы создавать вокруг своего имени никакого восторженного шума», – писал он.

Если первая посмертная выставка А. В. Скворцова, экспонировавшаяся в Москве в залах ГМИИ весной 1966 года, была достаточно камерной, представлявшей на суд зрителей только избранные работы, то открытая к его восьмидесятилетию выставка в Саратове отличалась размахом, с достаточной полнотой показывая творческое наследие мастера всех этапов его пути. Она стала подлинным открытием художника даже для тех, кто на протяжении десятилетий внимательно следил за его работой. Масштабов созданного им не подозревал, пожалуй, никто. Мало кто догадывался прежде и о поразительном разнообразии технических поисков, о «гравюрном универсализме» Скворцова.

Выставка к его столетию носила иной характер. Не были представлены листы в техниках ксилографии, литографии, линогравюры, рисунки и акварели. Акцент был сделан на разновидностях гравюры на металле, особенно цветной печати. Впервые так широко были показаны монотипии А. В. Скворцова, которые на предыдущих выставках экспонировались достаточно скромно. Именно в этих техниках художник достиг наиболее значительных результатов, именно они оказались наиболее созвучными его дарованию.

Он не случайно отдал предпочтение офорту и другим техникам гравюры на металле в годы, когда отечественная ксилография, завоевав мировое признание, надолго получила первенствующее значение в нашей графике. Большие успехи сделала и литография. Но он выбрал офорт и обрёл в нем себя. «Вы спрашиваете, что привлекло меня в офорте, – затрудняюсь сказать. Пожалуй, его какая-то элегантность, красота и необыкновенное изящество. Когда я начинал работать, в Саратове не было ни мастерских, ни станков, ни офортистов», – писал он К.С. Безменовой незадолго до смерти.

Скворцовская завороженность офортом не случайна: она рождена особенностями его творческого видения. Получив образование живописца, он естественно тяготел к особой живописности и в графике. Отсюда такое его пристрастие к гравюре на металле: любая её разновидность – и собственно офорт, и близкая ему по своему художественному эффекту сухая игла, и мягкий лак, и акватинта, и меццо-тинто – все они позволяют передавать тональное богатство природы с большой достоверностью.

«Офорт – манера отнюдь не сухая и только графическая, а наоборот, хранит в себе огромные живописные начала. Культивировать и развивать эти начала требует призвание настоящего офортиста», – писал художнику известный искусствовед, автор исследований по истории офорта в России П. Е. Корнилов, которому Скворцов охотно посылал на суд новые свои оттиски. Впрочем, тот же Корнилов остерегал мастера от увлечения приёмом измельченного штриха, «теряющего свою природу нормальной линии», ибо «линия в офорте гегемон, а пятно рождается суммой линий».

Этот искусствовед в середине 1930-х годов уловил явно наметившийся у Скворцова крен к пейзажу. Пейзажистом по преимуществу он был и прежде, но все же в 20-е годы достаточно заметную роль в его творчестве играли ещё и портрет, и интерьер, и натюрморт. Жанровое разнообразие шло тогда рука об руку с разнообразием гравюрных техник. К рубежу 20-30-х годов уже достаточно отчетливо выступали те особенности его искусства, которые в последующий период будут развиваться и углубляться, оставаясь неизменными в своей первооснове. Он обретает излюбленный жанр и собственную свою интонацию: отныне и навсегда – это прежде всего мастер камерного лирического пейзажа.

А. В. Скворцов никогда не подстраивался к моде, не искал путей к быстрому и верному успеху. Он не боялся показаться старомодным, никуда не спешил и не испытывал нужды к чему бы то ни было приноравливаться. А вот нужду реальную, житейскую испытывал от ранней поры до старости. За какие только работы ему не приходилось приниматься – от службы статистиком в Крайплане до книжного оформления, от преподавания до ретушёрства. Но в творчестве он предпочитал оставаться свободным.

Его искусство во все времена – от 1920-х и до 1960-х – неизменно оставалось не слишком созвучным лозунгам момента. В 20-е он казался недостаточно экспрессивным, в 30– 40-е совсем неангажированным, далёким от декларируемого бодряческого оптимизма, на рубеже 50-60-х годов, в пору недолгой «оттепели» и попыток обновления нашего художества – очень уж традиционным, не отвечающим духу утверждающегося тогда так называемого «сурового стиля».

Это традиционность поэтического восприятия природы, а не собственно гравюрного языка. И конечно же, прав М. Ю. Панов, утверждающий, что «в цветной гравюре на металле, не имеющей у нас давних традиций, Скворцов шел своим собственным путем, ему приходилось много экспериментировать, а учиться не столько у наших, сколько у иностранных мастеров (при помощи литературы). <...> Во многом Скворцов был первым, если не единственным, и его значение в развитии советской гравюры ещё не оценено в полной мере. То же относится к монотипии – он значительно превосходит в них Кругликову, Шевченко и других художников. Более сильные вещи есть только у Барто в 1950-1970 годах».

Конечно, М. Ю. Панов несколько пристрастен, но в своем увлечении скворцовскими работами он завышает мастера не слишком сильно. Ибо и ряд других художников и специализирующихся на гравюре искусствоведов ставили его тоже достаточно высоко. И среди них столь авторитетные имена, как Е. С. Кругликова, П. Д. Эттингер, А. А. Сидоров, В. Я. Адарюков, М. И. Поляков, П. Е. Корнилов, М. З. Холодовская. Многие граверы просили его совета и помощи в работе, высоко оценивая профессиональную культуру Скворцова и убедительность его образных решений.

Но этому предшествовал долгий, и мучительный и радостный, путь одиноких исканий, сомнений, утрат и обретений. Путь «заочной» учебы, ибо в Саратове учиться офорту ему было не у кого. Путь неустанных технических экспериментов и находок, когда в многократных пробах нащупывалась своя особая дорога, вырабатывались собственные приёмы гравирования и печати. В его листах бесконечное богатство графических интонаций, постоянное варьирование близких мотивов ради выявления выразительных возможностей той или иной гравюрной техники. Он охотно использовал в одном листе и несколько разных техник, ибо каждая из них помогала другой в более осязаемой и достоверной передаче мотива.

Творчество А. В. Скворцова – завидный пример свободного и всегда осмысленного владения различными техниками гравюры на металле. Но он всегда оставался далёк от внешнего техницизма, виртуозничанья, произвольной игры фактурными изысками. Не форсировать технику, не насиловать природу материала, а использовать её возможности для более убедительного решения образной задачи – таков метод этого взыскательного мастера, наделенного высокой культурой графического мышления и поэтическим чувством природы. Он был очень придирчив к качеству оттиска, выбирая из многих, быть может, и не самый эффектный, но всегда тот, который в наибольшей мере отвечал эмоциональному строю изображаемого мотива.

А. В. Скворцов ощущал себя пожизненным учеником природы. Угадать и выявить внутренний мир любого пейзажного мотива значило для него причаститься вечной гармонии её бытия. Ему не было особой нужды выискивать какие-то уж очень интересные мотивы: любой из них становился для него таковым в процессе постепенного вживания и настойчивого постижения самого характерного и существенного в нем.

Почти всякий натурный мотив воспринимался им как готовая композиция, но при всей невыисканности пейзажного сюжета листы его воспринимаются образно законченными. Ибо воссозданные в них впечатления очень устойчивы – то, что достаточно вызрело и стало своим. Ничего не навязывая природе, он все находил в ней самой. Ему всегда было достаточно реального её многообразия. Любой мотив он умел переплавить в лирические ценности своих листов.

Скворцова называли певцом Волги. Действительно, хотя в его творчестве нетрудно отыскать и другие пейзажные мотивы – Бахчисарай, Подмосковье, берега Дона или Хопра – волжский пейзаж занимает в его наследии совершенно исключительное место. Великая река была для него не только местом отдыха и поиска мотивов, но зачастую и его мастерской. Лодку художника, обязательный белый зонт и ящик с инструментами можно было увидеть на самых крохотных уединённых островках. В искусстве он не терпел никакой отсебятины, требовал внимательного и честного изучения натуры. Он творил только на основе конкретных зрительных впечатлений, стремясь к наиболее точной передаче своих восприятий и ощущений.

Пожизненная завороженность Скворцова волжским пейзажем наглядно проявилась в его бесчисленных «набросках с натуры» – своеобразной гравюрной скорописи, когда с импровизационной легкостью художник фиксировал свои впечатления от увиденного прямо на цинковых дощечках, без предварительного карандашного эскиза. Стараясь сберечь свежесть восприятия, ощутимее передать едва уловимые эффекты меняющегося освещения, он приходит в них к своеобразному гравюрному пленэру. В минимуме стремительно выхваченных деталей, определяющих существо мотива, – суммирующая краткость наблюдения, живая непосредственность мгновенного взволнованного отклика, искренняя увлеченность уголком природы.

«Наброски» – лирический дневник художника. Не случайно он помечал на многих из них не только год, но и месяц, и число их создания. Мотивы их предельно просты: баркасы, парусники, крестьянские лодки с сеном, одинокие рыбаки, развешенные на просушку сети, отмели, острова – природа, обжитая человеком и бесконечно разнообразная в своих проявлениях. Диалог с ней здесь предельно краток: быстрый рисующий штрих лишь слегка намечает обобщенные линии берега, леса, дороги или причала. «Наброски» отличаются не столько разнообразием мотивов, сколько разнообразием увиденных и воссозданных пейзажных состояний.

И в «набросках», и тем более в тщательно выверенных композиционно законченных листах Скворцов словно преодолевает прирожденную печатной графике меру условности воссоздания увиденного. Ощущение палящего зноя, прозрачного воздуха, прогретого июльским солнцем, сумрак серенького дня, тихое мерцание ночной реки, поэзия её серебристых и тающих далей передавались им с осязаемостью, которая как будто неподвластна гравюре. Особенно это заметно в листах, выполненных в технике сухой иглы, или в тех, где художник использует сразу несколько графических техник.

Добиваясь воссоздания большей полноты состояния мотива, Скворцов даже в монохромных листах передает ощущение его цветового богатства. Но, конечно же, сложность и подвижность цветовой гармонии природы легче было передать в цветной гравюре. Художник долгие годы упорно работал в многодосочной цветной печати, стараясь возможно точнее уловить естественные краски волжского пейзажа, избегая каких бы то ни было прикрас. Отсюда колористическая сдержанность, пригашенность цвета, его деликатная нюансировка, органичное сплетение рисунка и краски, всегда подчиненной ему.

В гравюре Скворцов никогда не стремился к суверенности цвета. Даже и в тех листах, где он становился важнейшим слагаемым художественного образа. Введение цвета у него не имело цели как-то «взбодрить» гравюру, щегольнуть декоративной нарядностью. Цвет усиливает эмоциональность его пейзажей, но лишь в пределах того, что позволяют реальные краски мотива. Художник и здесь остается верен себе. У него нет эмоций, отвлеченных от живой и волнующей плоти природы. На вопрос К. Безменовой, чем он объясняет свой переход от черно-белого офорта к цветному, он не случайно ответил: «Я не переходил от черно-белого к цветному офорту, а работаю то в том, то в другом. Я все-таки живописец, и цвет очень люблю. За последние годы я сделал 200, а может быть и больше цветных монотипий».

Если в гравюре, не только черно-белой, но и цветной, Скворцов всегда оставался сдержанно-лиричным, нигде не акцентируя своего авторского «я», растворенного в наглядных конкретностях своих пейзажей, то в монотипиях рубежа 50-60-х годов его лиризм становится более открытым, раскованным. Художник дает полную волю стихии цвета, словно забывая о графичности. Монотипия больше сродни живописи, чем графике. Здесь приходится «мыслить цветом», как это присуще истинному живописцу. Короткое, но сильное увлечение Скворцова этой техникой обнаружило в нем незаурядный дар колориста и прекрасное понимание декоративных возможностей цвета.

Светозарны и празднично нарядны его бесчисленные букеты, но это достигается в монотипиях не путем повышенного цветового напряжения, а за счет особой светоносности цвета. В пейзажных же монотипиях (за редким исключением) художник более сдержан и близок к реальным краскам природы, не жертвуя при этом своей живописной свободой, не избегая подчас достаточно смелого цветового и пластического обобщения, не скрывая динамики мазка, оживляющего форму, не опасаясь дать выход образной энергии цвета. Эти листы по-скворцовски правдивы и, при всей своей условности, верны данности конкретного мотива, достаточно остро увиденного и раскованно трактованного. Их лиризм более откровенный, не столь эмоционально сдержанный, как в его гравюрах.

Вероятно, эти изменения поэтики Скворцова отчасти связаны с плодотворным обновлением всей художественной жизни страны в короткую пору хрущевской «оттепели». Но ему привелось увидеть и наступление новых «похолоданий» после спровоцированного руководством Союза художников идейного разгрома прекрасной выставки к 30-летию МОСХа.

Судя по переписке, Скворцов с интересом и сочувствием относился к оживлению российского художества, хотя и не без известной опаски: его тревожило и настораживало стремление немедленно и во что бы то ни стало сказать «новое слово», не опираясь на духовную преемственность поколений, не получив серьёзной профессиональной культуры.

Он ушел из жизни слишком рано, не исчерпав своих творческих сил, не реализовав до конца открывающихся возможностей. На пороге своего семидесятилетия он был ещё полон замыслов и вовсе не думал о скором уходе, не собирался подводить итоги сделанному за десятилетия, отпущенные ему судьбой на творчество. Подытожила за него смерть.

Александр Васильевич Скворцов принадлежит к числу тех мастеров, к которым и посмертное признание приходит столь же неспешно, как это было при жизни. Три персональных выставки убедительно доказали, что его искусство успешно выдержало беспощадную, но справедливую проверку временем. В появившихся за эти годы публикациях в прессе и специальных изданиях это нашло свое подтверждение. Но, к сожалению, не появилась возможность издать достаточно полный и полиграфически качественный альбом его лучших произведений. Не говоря уже о малотиражном альбоме, отпечатанном с авторских досок, предназначенном для истинных ценителей гравюры.

Известность любого гравера в гораздо большей степени зависит от такого рода изданий, нежели известность живописца или скульптора. Гравюра и живёт ведь в альбоме или в ящике стола у собирателя. Характер её бытования предопределен самой её природой, и никакие выставки не компенсируют отсутствия таких альбомов.

Ко всему прочему искусство А.В. Скворцова – тихое искусство. Оно требует неторопливого и сосредоточенного созерцания, погруженности в тонкую и трепетную гармонию воссозданного им мотива. Мастер не стремился к слишком акцентированному графическому языку, не испытывая особой тяги к обнажению своих творческих приёмов. Уже в самом начале своего художнического пути, отвечая на полуупрек опытного гравера М.А. Доброва в излишней скромности посланных ему работ, скромности, которая «не сулит лавров триумфатора», Скворцов отвечал с достоинством и убежденностью: «Но, к сожалению, не имею тех необходимых данных, я бы сказал врожденных, чтобы можно было ради получения известности и некоторых благ ломать себя и делать то, что я по своему характеру сделать не смогу».

И действительно, он не смог. Триумфов не было при жизни, не пришли они и посмертно. А было и есть неспешное, как бы заторможенное, вхождение в золотой фонд отечественной графики, постепенный рост известности, расширение диапазона влияния, тоже скорее опосредованного, нежели прямого. Модным же художником А. В. Скворцов и не мог стать по самому складу своего дарования, как и своей натуры. До глубокого восприятия его с виду такого простого и ясного искусства каждый зритель должен дозреть персонально. Оно всегда обращено не к толпе, а к человеку. Ибо простота тут весьма обманчива: это всегда преодоленная сложность. Искусство этого мастера, как и всякое настоящее искусство, требует от зрителя сотворчества.

 

Каталог

 

Пояснения к каталогу

 

В каталоге произведения расположены в хронологической последовательности. Внутри разделов сначала перечисляются листы из музейной коллекции в порядке возрастания инвентарных номеров.
Для всех листов, исполненных на бумаге, материал отдельно не оговаривается.
Размеры изображения приводятся в сантиметрах.
Указываются только авторские подписи и надписи. На изображении они выполнены в технике исполнения, все остальные – графитным карандашом. Если они выполнены под изображением, в каталоге оговаривается только их местоположение справа или слева. Подписи и надписи на паспарту указываются в тех случаях, когда они не повторяют имеющиеся на самом листе.
Листы, поступившие в 1995 и 1999 годах, приобретены в музей после выставки.
Происхождение экспоната в первом упоминании дается полностью, в дальнейшем – в сокращении.

 

Принятые сокращения

 

изобр. – изображение
МК РСФСР – Министерство культуры РСФСР
пост. – поступило
собств. – собственность
цв. – цветной, -ая
 

1926

1. ИНТЕРЬЕР С ФИГУРОЙ

Акватинта, офорт. 28 x 21, 2

Пост. в 1974 от Н. С. Скворцовой-Степановой, вдовы художника. Саратов (Г-6803)

2. МЕЛЬНИЦА

Офорт. 16, 5 x 21, 2

Пост. в 1974 от Н. С. Скворцовой-Степановой (Г-6844)

 

1929

ИЗ АЛЬБОМА «ВОЛГА»

3. СХОДНИ

Акватинта, офорт. 12 x 7, 3

Пост. в 1929 от автора. Саратов (Г-3101)

4. МОСТКИ

Офорт, акватинта. 12 x 7, 6

Пост. в 1929 от автора (Г-3102)

5. ПАСТУШКА

Офорт, акватинта. 11, 8 x 7, 3

Пост. в 1929 от автора (Г-3103)

6. ВОЛГА ЗИМОЙ

Офорт, акватинта. 11, 7 х 7, 4

Пост. в 1929 от автора (Г-3104)

7. ДАЛИ

Акватинта, офорт. 11, 9 х 7, 5

Пост. в 1929 от автора (Г-3105)

8. У ПРИЧАЛА

Офорт, акватинта. 12 х 7, 4

Пост. в 1929 от автора (Г-3107)

9. ПЕЙЗАЖ С БАРЖЕЙ

Офорт, акватинта. 11, 8 х 7, 6

Пост. в 1929 от автора (Г-3108)

10. АСТРАХАНЬ. СТРЕЛКА (ВЕЧЕР НА ВОЛГЕ)

Офорт, акватинта. 11, 7 х 8, 3 (обрезана)

Сведений о поступлении нет (Г-4095)

 

1920-е

11. ГОЛОВА ДЕВОЧКИ

Линогравюра. 30, 4 х 25, 4

Пост. в 1928 в дар от Л. И. Рабиновича (Г-3431)

12. МАЛАЯ ПОЛИВАНОВКА. ГОРА

Офорт. 15 х 18, 7

Пост. в 1974 от Н. С. Скворцовой-Степановой (Г-6826)

 

1920-1930-е

13. ГОРОДСКОЙ ПЕЙЗАЖ (В музее хранится офортная доска (Г-4940).

Офорт. 10,4 х 9,4

Справа: Ал. Скворцов

Пост. в 1930-е от автора (Г-4000)

14. С Ф. БРЕНГВИНА

Офорт, сухая игла. 17,2 х 18,4

Справа: Ал. Скворцов

Слева: Сбренгвина

Пост. в 1999 от Б. А. Скворцова, сына художника. Саратов (Г-9912)

 

Начало 1930-х

15. ОПОЛЗЕНЬ (СОКОЛОВАЯ ГОРА)

Офорт. 11, 8 х 15

Справа: Ал. Скворцов

Пост. в 1974 от Н. С. Скворцовой-Степановой (Г-6815)

16. ЗИМА. ДОМИК В ЗАТОНЕ

Офорт. 13, 4 х 18, 8 (обрезана)

Пост. в 1974 от Н. С. Скворцовой-Степановой (Г-6816)

 

1935

17. НАТЮРМОРТ С ОЧКАМИ

Сухая игла. 16, 6 х 10, 5

Справа: Ал. Скворцов 35

Пост. в 1974 от Н. С. Скворцовой-Степановой (Г-6849)

 

1936

18. НА ОПУШКЕ

Офорт. 10 х 14, 9

Справа: Ал. Скворцов 36

Слева: На опушке

Пост. в 1974 от Н. С. Скворцовой-Степановой (Г-6828)

19. НАТЮРМОРТ С ЛОЖКОЙ

Сухая игла. 8, 9 х 10, 3

Пост. в 1974 от Н. С. Скворцовой-Степановой (Г-6847)

20. НАТЮРМОРТ С БУТЫЛЬЮ

Сухая игла. 10, 1 х 15, 3

Пост. в 1974 от Н. С. Скворцовой-Степановой (Г-6848)

 

1937

21. ЖАРКИЙ ДЕНЬ

Офорт. 15, 3 х 11, 6

Справа: Ал. Скворцов

Пост. в 1974 от Н. С. Скворцовой-Степановой (Г-6818)

 

1942

22. БОЛЬШАЯ ВОДА

Цв. акватинта, офорт. 23, 4 х 31, 8

Справа: Ал. Скворцов 42

Пост. в 1995 от Б. А. Скворцова (Г-9772)

 

1944

23. ИЗ СЕРИИ «РАЗЛИВ ВОЛГИ»

Сухая игла, белила. 20, 3 х 15, 5

Пост. в 1974 от Н. С. Скворцовой-Степановой (Г-6812)

24. ВЕСНОЙ НА ВОЛГЕ

Сухая игла. 22, 2 х 32

Справа: Ал. Скворцов 44г

Слева: Весной на Волге

Пост. в 1974 от Н. С. Скворцовой-Степановой (Г-6819)


1945

25. ЛОДКА С МАЧТОЙ

Сухая игла. 7, 4 х 10, 3

Справа: Ал. Скворцов

Слева: 3. 10. 1945.

Пост. в 1974 от Н. С. Скворцовой-Степановой (Г-6854)

26. ЗАКАТ. СОКОЛОВАЯ ГОРА

Акватинта, меццо-тинто. 10, 8 х 16, 3

Справа: Ал. Скворцов 45г

Пост. в 1974 от Н. С. Скворцовой-Степановой (Г-6855)

27. РЕВОЛЮЦИОННАЯ УЛИЦА («УГОЛКИ СТАРОГО САРАТОВА»)

Сухая игла. 19, 5 х 22

Пост. в 1999 от Б. А. Скворцова (Г-9881)

 

1946

28. ГЛЕБУЧЕВ ОВРАГ. ИЗ АЛЬБОМА «СТАРЫЙ САРАТОВ»

Сухая игла. 17, 3 х 21, 8

Справа: Ал. Скворцов 46.

Пост. в 1974 от Н. С. Скворцовой-Степановой (Г-6807)

29. САРАТОВ. ТРОИЦКИЙ ВЗВОЗ

Цв. меццо-тинто, сухая игла. 23, 9 х 30, 6

Пост. в 1974 от Н. С. Скворцовой-Степановой (Г-6840)

30. ЛОДКИ. ИЗ АЛЬБОМА «СТАРЫЙ САРАТОВ»

Сухая игла. 15 х 20, 5

Справа: Ал. Скворцов 46

Слева: Лодки.

Пост. в 1974 от Н. С. Скворцовой-Степановой (Г-6853)

31. ОТТЕПЕЛЬ (ВАЛОВАЯ УЛИЦА)

Цв. акватинта, мягкий лак. 18, 4 х 24, 1

Справа: Ал. Скворцов 46

Слева: Оттепель.

По правому полю: контрольный

Пост. в 1995 от Б. А. Скворцова (Г-9777)

 

1947

32. ЗА РАБОТОЙ

Сухая игла. 21 х 17, 4

Справа: Ал. Скворцов

Слева: За работой

Пост. в 1953 от автора (Г-5161)

33. ПЕРВЫЙ СНЕГ

Сухая игла. 14 х 24, 2

Справа: Ал. Скворцов

Слева: Первый снег

Пост. в 1953 от автора (Г-5163)

34. ВЕЧЕР В ЗАТОНЕ

Мягкий лак, офорт, цв. акватинта. 27, 1 х 36, 8

Справа: Ал. Скворцов 47

Слева: Вечер в Затоне.

Пост. в 1953 от автора (Г-5165)

35. ВОЛГА ШУМИТ

Акватинта. 28, 6 х 36, 5

Справа: Ал. Скворцов 47 V

Слева: Волга шумит

Пост. в 1957 в дар от автора (Г-5215)

36. ЗАТОПЛЕННЫЕ ДЕРЕВЬЯ

Меццо-тинто. 23, 8 х 30, 3

Справа: Ал. Скворцов 47

Слева: Пробный

Пост. в 1999 от Б. А. Скворцова (Г-9880)

37. В ЗАТОНЕ

Офорт, акватинта. 21, 4 х 24

Справа: Ал. Скворцов 47

Слева: В Затоне

Пост. в 1999 от Б. А. Скворцова (Г-9882)

38. ВЕЧЕР В ЗАТОНЕ

Мягкий лак, офорт, цв. акватинта. 26, 6 х 37, 1 Собств. Б. А. Скворцова

1948

39. ХОПЁР ОСЕНЬЮ

Офорт, акватинта. 11, 3 х 13, 8

Справа: Ал. Скворцов 48г

Пост. в 1974 от Н. С. Скворцовой-Степановой (Г-6856)

 

1940-е

40. ТРИ ДЕРЕВА

Сухая игла. 15, 7 х 22, 1

Пост. в 1974 от Н. С. Скворцовой-Степановой (Г-6825)

 

1951

41. ЖАРКИЙ ПОЛДЕНЬ

Сухая игла. 17, 2 х 22

Справа: Ал. Скворцов

Слева: Жаркий полдень.

Пост. в 1953 от автора (Г-5158)

42. ОЗЕРО. ЗАВОЛЖЬЕ

Сухая игла. 14, 2 х 21, 8

Справа: Ал. Скворцов.

Слева: Озеро. Заволжье.

Пост. в 1953 от автора (Г-5164)

43. ПАРОХОДЫ

Офорт, цв. акватинта. 11, 2 х 30, 9

Справа: Ал. Скворцов 51.

Слева: Пароходы.

Пост. в 1995 от Б. А. Скворцова (Г-9776)

 

1952

44. ТИХИЙ ДОН

Офорт. 17 х 23, 3

Справа: Ал. Скворцов

Слева: Тихий Дон

Пост. в 1953 от автора (Г-5159)

45. СУШКА СЕТЕЙ НА ДОНУ

Сухая игла. 17, 2 х 23

Справа: Ал. Скворцов 52

Пост. в 1974 от Н. С. Скворцовой-Степановой (Г-6829)

46. ДОН. МЕЛОВЫЕ ГОРЫ

Офорт, цв. акватинта. 17, 2 х 23, 1

Пост. в 1995 от Б. А. Скворцова (Г-9780)

 

1953

47. ЗАГЛОХШИЙ ПРУД

Цв. офорт, акватинта. 37, 7 х 29, 6

Справа: Ал. Скворцов 53

Пост. в 1974 от Н. С. Скворцовой-Степановой (Г-6817)

48. ВОЛГА ЗИМОЙ

Цв. акватинта, офорт. 23, 8 х 29, 4

Справа: Ал. Скворцов 53

Слева: Волга зимой

Пробный оттиск

Пост. в 1995 от Б. А. Скворцова (Г-9786)

 

1954

49. ЛЕТНИЙ ДЕНЬ

Сухая игла. 12, 4 х 18, 6

Справа: Ал. Скворцов 54

Слева: Летний день.

Пост. в 1966 от Областного управления культуры (Г-5999)

50. ПОСЛЕДНИЕ ЛУЧИ

Цв. меццо-тинто, офорт. 11, 6 х 17

Справа: Ал. Скворцов 54.

Пост. в 1974 от Н. С. Скворцовой-Степановой (Г-6814)

 

1955

ИЗ СЕРИИ «НАБРОСКИ С НАТУРЫ»

51. ЗАТОН

Офорт. 15, 3 х 23

Справа: Ал. Скворцов №3 11. VI. 55.

Слева: Из серии «Наброски с натуры». Затон

Пост. в 1957 от автора (Г-5245)

52. ВОЛГА

Офорт. 9, 1 х 11, 8

Справа: Ал. Скворцов 55

Слева: Из серии «Наброски с натуры». Волга

Пост. в 1957 от автора (Г-5253)

53. ПЕЙЗАЖ

Офорт. 9, 2 х 12, 6

Справа: Ал. Скворцов 55

Слева: Из серии «Наброски с натуры».

Пост. в 1957 от автора (Г-5254)

54. СЕРЫЙ ДЕНЬ

Офорт, сухая игла. 9 х 11, 6

Справа: Ал. Скворцов 55

Слева: Из серии «Наброски с натуры». Серый день.

Пост. в 1957 от автора (Г-5263)

55. ЗАКАТ

Офорт. 9, 6 х 11, 1

Справа: Ал. Скворцов 55

Слева: Закат.

Пост. в 1957 от автора (Г-5264)

56. ПЕЙЗАЖ С КОРОВАМИ

Офорт. 11, 9 х 16, 8

Справа: Ал. Скворцов 55

Пост. в 1957 от автора (Г-5272)

57. ОСЕНЬ

Офорт. 8, 4 х 12, 2

Справа: Ал. Скворцов 55

Слева: Осень.

Пост. в 1957 от автора (Г-5273)

58. ПЕЙЗАЖ С ЛОДКОЙ

Офорт. 7 х 14, 1

Справа: Ал. Скворцов 55.

Слева: Из серии «Наброски с натуры». Пейзаж с лодкой

Пост. в 1957 от автора (Г-5276)

59. СОКОЛОВАЯ ГОРА

Офорт. 9, 1 х 11, 6

Справа: Ал. Скворцов 55

Слева: Из серии «Наброски с натуры». Соколовой гора

Пост. в 1957 от автора (Г-5277)

60. ПЕЙЗАЖ

Офорт. 11, 5 х 23, 1

Справа: Ал. Скворцов 55

Слева: Из серии «Наброски с натуры».

Пост. в 1957 от автора (Г-5278)

61. ПЕЙЗАЖ

Офорт. 11, 4 х 23, 3

Справа: Ал. Скворцов 55

Слева: Из серии «Наброски с натуры». Пост. в 1957 от автора (Г-5282)

 

1956

62. МОРЕ НАСТУПАЕТ (оттиск 1960)

Офорт, акватинта. 23, 8 х 29

На изобр. справа внизу: 22II56 №2 Ал. Скворцов

Справа: Ал. Скворцов 60

Пост. в 1974 от Н. С. Скворцовой-Степановой (Г-6809)

63. ПЕЙЗАЖ С КОЗОЙ

Цв. монотипия. 24, 3 х 30, 4

Справа: Ал. Скворцов 56

Пост. в 1974 от Н. С. Скворцовой-Степановой (Г-6820)

 

1957

64. ГОЛУБЫЕ ТЕНИ

Цв. монотипия. 26, 7 х 22, 9

Справа: Ал. Скворцов 57

Слева: Голубые тени

Пост. в 1995 от Б. А. Скворцова (Г-9754)

65. ПЕЙЗАЖ С ПАРОХОДАМИ НА ФОНЕ ГОРЫ

Цв. монотипия. 23, 2 х 26, 9

Справа: Ал. Скворцов 57

Пост. в 1995 от Б. А. Скворцова (Г-9755)

 

1958

66. ТИХОЕ УТРО

Сухая игла. 17, 5 х 23, 3

Справа: Ал. Скворцов 58

Слева: Тихое утро.

Пост. в 1966 от Областного управления культуры (Г-5997)

67. РАЗЛИВ У УЛЬЯНОВСКА (ВЕСНА)

Монотипия. 21, 6 х 33, 5

Справа: Ал. Скворцов Ц

Слева: Разлив у Ульяновска.

Пост. в 1974 от Н. С. Скворцовой-Степановой (Г-6830)

68. ПОЛЯНА

Цв. монотипия. 19, 7 х 24, 2

Пост. в 1974 от Н. С. Скворцовой-Степановой (Г-6831)

69. РАССВЕТ

Цв. монотипия. 33, 5 х 21, 8

Справа: Ал. Скворцов Ц

Пост. в 1974 от Н. С. Скворцовой-Степановой (Г-6845)

70. ЗИМНИЙ ПЕЙЗАЖ

Цв. монотипия. 24, 1 х 33, 4

Пост. в 1995 от Б. А. Скворцова (Г-9743)

71. СТАРЫЕ ОСОКОРИ

Цв. монотипия. 33, 5 х 27, 5

Справа: Ал. Скворцов у

Пост. в 1995 от Б. А. Скворцова (Г-9746)

72. ОСЕНЬ

Цв. монотипия. 34 х 27, 2

Справа: Ал. Скворцов Ц

Пост. в 1995 от Б. А. Скворцова (Г-9747)

73. ОСЕННИЕ КРАСКИ

Цв. монотипия. 34 х 27, 3

Пост. в 1995 от Б. А. Скворцова (Г-9748)

74. ПОЛЕВЫЕ ЦВЕТЫ

Цв. монотипия. 46, 1 х 34, 2

Справа: Ал. Скворцов Ц

Пост. в 1995 от Б. А. Скворцова (Г-9753)

75. ТУМАН

Цв. монотипия. 46 х 32, 5

Справа: Ал. Скворцов -Ц-

Собств. Б. А. Скворцова

76. НОКТЮРН

Цв. монотипия. 33, 5 х 21, 6

Справа: Ал. Скворцов Ц

Собств. Б. А. Скворцова

 

1958 (1959 ?)

77. ОЗЕРО

Цв. монотипия. 33, 9 х 44

Пост. в 1974 от Н. С. Скворцовой-Степановой (Г-6851)

1959

78. ЗАЙМИЩЕ

Офорт. 18, 4 х 22, 4

Справа: Ал. Скворцов 59.

Слева: Займище.

Пост. в 1961 от МК РСФСР (Г-5355)

79. НАБРОСОК С НАТУРЫ

Офорт. 9, 8 х 13

На изобр. внизу в центре: 10. VI. 59 №1 АлСкворцов Справа: Ал. Скворцов 59

Слева: Набросок с натуры

Пост. в 1961 от МК РСФСР (Г-5356)

80. ОСЕНЬ. ЗАЛИВ

Цв. монотипия. 45 х 32, 4

Пост. в 1974 от Н. С. Скворцовой-Степановой (Г-6806)

81. НАТЮРМОРТ С ФЛОКСАМИ

Цв. монотипия. 44 х 34, 1

Пост. в 1974 от Н. С. Скворцовой-Степановой

(Г-6811)

82. ГОЛУБЫЕ ТЕНИ (Печатная форма к № 64 (Г-9754)

Картон, цв. монотипия. 26, 8 х 23

Пост. в 1974 от Н. С. Скворцовой-Степановой (Г-6821)

83. ЦВЕТЫ НА ФОНЕ ПЛАТКА

Цв. монотипия. 34, 6 х 36, 4

Пост. в 1974 от Н. С. Скворцовой-Степановой (Г-6846)

84. ДОЖДЬ

Цв. монотипия. 36, 8 х 34, 6

Справа: Ал. Скворцов у

Пост. в 1974 от Н. С. Скворцовой-Степановой (Г-6850)

85. АСТРЫ В СИНЕЙ ВАЗОЧКЕ

Цв. монотипия. 34, 8 х 36, 6

Справа: Ал. Скворцов 59.

Пост. в 1974 от Н. С. Скворцовой-Степановой (Г-6862)

86. ПЕРВЫЕ ДНИ ОСЕНИ

Цв. монотипия. 36, 6 х 34, 6

Справа: Ал. Скворцов у

Слева: Этюд с натуры

На паспарту слева: Первые дни осени.

Пост. в 1995 от Б. А. Скворцова (Г-9745)

87. СТАРЫЕ ОСОКОРИ. ИЗ СЕРИИ «МОРЕ НАСТУПАЕТ»

Офорт, мягкий лак, акватинта. 32, 5 х 26, 9

Справа: Ал. Скворцов 59

Пост. в 1999 от Б. А. Скворцова (Г-9874)

 

1959-1960

88. ГОРА

Цв. гравюра на картоне. 21, 7 х 15, 3

Справа: Ал. Скворцов 60

На паспарту – справа: Ал. Скворцов 59 слева: Гора.

Пост. в 1999 от Б. А. Скворцова (Г-9919)

 

1960

89. ГОРА

Гравюра на картоне. 12, 4 х 16, 8

Справа: Ал. Скворцов 60

Пост. в 1974 от Н. С. Скворцовой-Степановой (Г-6805)

90. ДОЖДЬ НА ВОЛГЕ

Гравюра на картоне. 34, 3 х 34, 4

Справа: Ал. Скворцов 60.

Слева: Дождь на Волге.

Пост. в 1974 от Н. С. Скворцовой-Степановой (Г-6833)

91. ДВА ДЕРЕВА

Цв. гравюра на картоне. 33, 4 х 38

Пост. в 1974 от Н. С. Скворцовой-Степановой (Г-6852)

92. ЗИМНИЙ ВЕЧЕР НА СЕНЕЖЕ

Цв. акватинта, мягкий лак. 24, 3 х 29, 8

Справа: Ал. Скворцов 60

Пост. в 1995 от Б. А. Скворцова (Г-9785)

93. НА ОЗЕРЕ (ЛУННАЯ НОЧЬ)

Офорт. 26, 2 х 22, 7

Справа: Ал. Скворцов 60

Слева: На озере

Пост. в 1999 от Б. А. Скворцова (Г-9903)

94. ВОДА ПОДОШЛА

Сухая игла. 25, 3 х 31, 1

Собств. Б. А. Скворцова

 

1961

95. КОЛОКОЛЬЧИКИ

Цв. монотипия, уголь. 37, 1 х 34, 8 Справа: Ал. Скворцов у-

Пост. в 1995 от Б. А. Скворцова (Г-9752)

96. ДВА ДЕРЕВА

Сухая игла. 17, 7 х 23, 4

Справа: Ал. Скворцов 61

Пост. в 1999 от Б. А. Скворцова (Г-9902)

 

1956-1961

97. БУКЕТ

Цв. монотипия. 32 х 31

Пост. в 1995 от Б. А. Скворцова (Г-9741)

98. ДЕРЕВЬЯ, ОТРАЖАЮЩИЕСЯ В ВОДЕ

Цв. монотипия. 47, 2 х 39, 3

Пост. в 1995 от Б. А. Скворцова (Г-9742)

99. ЦВЕТЫ И ЯБЛОКИ

Цв. монотипия. 34, 7 х 36, 9

Пост. в 1995 от Б. А. Скворцова (Г-9750)

100. АСТРЫ НА СИНЕМ ФОНЕ

Цв. монотипия. 34, 8 х 36, 6

Пост. в 1995 от Б. А. Скворцова (Г-9751)

101. ВОЛГА ЗИМОЙ

Цв. монотипия. 23, 8 х 33, 2

Справа: Ал. Скворцов

Пост. в 1995 от Б. А. Скворцова (Г-9756)

102. УТЁС

Цв. монотипия. 46 х 32, 7

Собств. Б. А. Скворцова

103. ПОЛЕВЫЕ ЦВЕТЫ

Цв. монотипия. 37, 7 х 34, 1

На паспарту справа: Ал. Скворцов

Собств. Б. А. Скворцова

104. ЖЁЛТЫЙ БУКЕТ НА КРАСНОМ ФОНЕ

Цв. монотипия. 37, 5 х 34, 8

Собств. Б. А. Скворцова

1963

105. ЗИМНИЙ ПЕЙЗАЖ

Цв. акватинта, офорт. 17, 9 х 19, 3

Справа (полустёрто): Ал. Скворцов 63 г.

Пост. в 1974 от Н. С. Скворцовой-Степановой (Г-6827)

 

Александр Васильевич Скворцов

Графика

 

К столетию со дня рождения: Каталог выставки Саратов – 1994

 

На 1-й странице обложки: Первые дни осени (Кат. 86). На 4-й странице обложки: Саратов. Троицкий взвоз (Кат. 29). На шмуцтитуле: Затон. Из серии «Наброски с натуры» (Кат. 51).

 

Редактор Р.Ф. Носкова

Компьютерная верстка – А.В. Коваль

Цветные слайды – фотографы А.А. Курочкин, Н.Л. Вакатов

 

Лицензия ИД № 03534 от 19 декабря 2000 г. Сдано в набор 4. 04. 2001 г. Подписано в печать 20. 06. 2001 г. Формат 84 х 108 1/32». Гарнитура Таймс. Бумага офсетная № 1. Усл. печ. л. 3, 0. Уч. -изд. л. 2, 2. Тираж 500 экз. Заказ 3205 Саратовский государственный художественный музей имени А. Н. Радищева. 410600, Саратов, ул. Радищева, 39.

Отпечатано в типографии издательства «Слово». 410001, Саратов, ул. Волжская, 28.

 

Александр Васильевич Скворцов, 1894-1964 [Текст] : графика : [каталог выставки произведений : к столетию со дня рождения] / М-во культуры Российской Федерации, Саратовский гос. художественный музей им. А. Н. Радищева ; [сост. М. И. Боровская ; авт. вступ. ст. Е. И. Водонос]. - Саратов : Саратовский гос. художественный музей им. А. Н. Радищева, 2001. - 30, [2] с., [4] л. ил. : ил., портр.; 20 см.